- Они у себя в кабинетах раздеваются, - сказал апостол.

Васенька зевнул вдруг и покачнулся, забывшись на мгновение сном.

- Это я от горячего.

- Иди-ка ты туда, в тот же проход, только не направо теперь, а налево. Там закуток с лежанкой. Только обувку скинь.

Васенька обувку скинуть не успел, уснул сидя. Но проснулся он босым, лежащим под одеялом в кромешной тьме. Шуршала мышь, как давеча, в злополучном том доме.

Когда он очнулся в другой раз, из прохода падал электрический свет, доносился чей-то разговор. Женский голос и мужской. Васенька сквозь дрему слышал эти голоса, невесть о чем говорящие, - Васеньке все казалось, что о нем.

Окончательно он проснулся в тишине. Падала полоса света. Васенька откинул одеяло. Надел свои ботинки, настоящие солдатские, купленные по осени на рынке. Расправил на лежанке одеяло. И вышел из закутка.

В гардеробе на месте апостола Петра сидел совершенно другой человек.

Это был солидный седовласый мужчина, в костюме, белейшей рубашке, с узким, под горло подвязанным галстуком, с гладкими, тщательно выбритыми щеками, впалыми от старости.

Приемник исчез. На лаковом барьере лежала газета. На газете - очки. В очках отражалось электричество.

Человек за барьером смотрел на Васеньку холодно.

Прямо министр, подумал Васенька. И поздоровался.

- Здравствуй, - важно ответил министр.

- Я это, - сказал Васенька, - а где тут вчера был дядечка?

- Наверху, - сказал министр.

Надел очки.

Развернул газету.

Васенька подошел к лифту и нажал кнопку, тотчас же загоревшуюся. Надо сказать, что до этого он видел лифты только в кино.

Двери замкнулись, а Васенька еще не нажал ни одной кнопки в кабине. Он сообразил, что кнопки с цифрами означают этажи. В этом лифте таких кнопок было всего две: с цифрой "один" и с цифрой "пять". Первый этаж был, очевидно, тот, на котором лифт стоял. И Васенька нажал на кнопку с цифрой "пять".