- Кабы ты не глуп был, - наставлял он, - ты бы сказал барину: к посельщику, мол, идем... должна наша жизнь быть теперича самая несчастная, вот что.

Семенов нервно повел плечами и, повернувшись к арестанту, сказал:

- Идите, пожалуйста, своей дорогой.

Чахлый арестант съежился и отошел в сторону, а мальчишка, еще ниже опустив голову, повторил упрямо:

- К тятьке, к тятьке...

- Верно, - сказал молодой человек, и в его голове зароились невеселые мысли.

"Да, - думал он, шагая вдоль дороги, - вот целая программа жизни в столкновении двух взглядов на одного и того же человека: тятька и посельщик... Для других это - посельщик, может быть, вор или убийца, но для мальчишки он - отец, и больше ничего. Ребенок по-прежнему ждет от него отцовской ласки, привета и наставления в жизни. И так или иначе, он найдет все это... Каковы только будут эти наставления?.."

Молодой человек оглядел бойко шагавшего мальчишку своим задумчивым взглядом.

"Да, - продолжал он размышлять, - вот она, судьба будущего человека. Она поставила уже мальчишку на дорогу. Тятька и поселыцик... Две координаты будущей жизни... Любовь сына, послушание отцу - две добродетели, из которых может выработаться целая система пороков. Житейский парадокс, и этот парадокс, быть может, воплотится в какую-нибудь мрачную фигуру, которая возникнет из этого мальчика с такими синими глазами..."

Дальнейшая нить размышлений молодого человека была прервана окриком арестантского старосты. Партия зашевелилась, и Семенов посадил Мишу на телегу рядом с матерью. Сам он на мгновение остановился и посмотрел в том направлении, где виднелась фигура Бесприютного.