Предварительные приготовления делаются именно для того, чтобы не было смешного циркового, фарсового трюка, когда уцепился человек за крепко пришитые погоны -тянет-потянет -- оторвать не может. Нельзя же таскать за собою человека за погон, минут пять пыхтя и надсаживаясь, нельзя же возиться со шпагой десять минут, обливаясь потом, колотя ею о распухшее от усилий колено, наступая на нее ногой и приглашая для завершения усилий двух помощников из публики. Шаляпин слишком хороший, учитывающий все эффекты, все театральные условности, все красивые места -- актер: Шаляпин очень хорошо знает, что театральный портной, создавая мундир, создает его на десятки лет, и поэтому все части пригнаны очень крепко; портной, в свою очередь, знает, что мундиру князя Гремина никогда не будет предстоять операция срывания погон; поэтому погоны пришиты на десятки лет, на совесть! И поэтому я утверждаю, что эффектная операция срывания Шаляпиным погон не была экспромтна, не была следствием бурно налетевшего экстра-переживания... Шаляпин никогда бы себе не позволил на сцене некрасивого пыхтения и возни с неподатливыми погонами. Нет! В этом безумии было нечто методическое: -- Гаврила! -- сказал за день до спектакля знаменитый бас своему портному. -- Гаврила! Подпори мне погоны в мундире Гремина!.. -- Да зачем это вам, Федор Иваныч? -- Не твое дело, братец! Тут, брат, высокая политика, а ты -- гнида! Сделай так, чтоб на честном слове держались.

* * *

Но тогда -- позвольте! Тогда и экспромтная история с "Дубинушкой" подмочена; тогда и казус с коленопреклонением очень мне подозрителен; да точно ли это бурные, неожиданные, сразу налетевшие шквалы?! Не было ли так: 1905 год. Кабинет жандармского полковника... Курьер докладывает: -- Господин Шаляпин хотят видеть! -- А-а... Проси, проси!.. Какому счастливому событию обязан удовольствием видеть вас, Федор Иваныч? -- Да так... Зашел просто поболтать, -- сочным басом отвечает знаменитый певец. -- Ну, что, революцией все занимаетесь, крамолу ловите, хе-хе.