Меркурий приходил поздно ночью и, пытаясь обнять еще не заснувшую жену, обещал ей с религиозной халтуры норковую шубу и французские духи. Верное дело, - убедительно шептал он. - Священник почти согласился. Осталось получить разрешение епархии, и можно разводить краски и шить мешок для денег. Меньше десяти тысяч я со служителей культа не возьму. Ты меня знаешь... Жена резко отстранялась, но вскоре уже курила с Меркурием на кухне и шепотом наставляла его, как вести дальнейшие переговоры с прижимистыми церковниками, и прикидывала, какую именно шубу она купит.

Дело, как всегда, кончалось ничем. Меркурий изводил массу денег на представительские расходы, уверяя жену, что там, под куполами, тоже берут, но не коробками и кульками, а ящиками и вагонами, и, проболтавшись неделю, как бы между прочим сообщал об отказе епархии от модернового оформления. Но это не беда - он не терял времени даром и выведал местонахождение заброшенной часовенки, где зарыто золото, и на двадцать пять процентов, полагающихся находчику клада, он купит ей не только шубу, но и Жигули. Ольга в гневе хватала бумагу и бросалась писать очередное заявление на развод.

- Пиши, пиши, - задумчиво разглядывая карту, говорил Меркурий. - Только учти, что с клада бывшим женам алименты не полагаются...

Заявлений на развод Меркурий показывал мне штук тридцать. Они у него хранятся в специальной папочке.

Героический человек моя сестра. Как она еще не рехнулась от своего Меркурия - уму непостижимо.

Сплавить куда-нибудь жену и полностью развязать себе руки Меркурию не удалось.