- Сейчас их везде закрывают, - вздохнула Галина Федоровна.

- Закрыли и там. В школу нас берут, пожалуйста. А как добираться? Колхоз не будет возить. Горючего нет, и вся техника поломана. Говорят, становитесь по квартирам. А квартиры в Ендовке - с ума сойти. Сдурели хозяйки. По сто тысяч требуют. Капустин как услыхал, за голову схватился. Он где такие деньги возьмет? Тем более за троих. Опупеть можно. У него зарплата - сто тысяч не выходит. И тех не дают с лета. Плюнул. Пусть, говорит, дома сидят. А Маринка Башелукова, та и вовсе - кроха. Куда ее отпустят родители? Она у них одна при двух бабках. Те сразу с ума сойдут. Вот и все... И как хочешь... Учительницу бы нам найти, попросил он.

Галина Федоровна, оставив еду, слушала. Она была еще молодая, но полная, при золотых очках, коса на голове короной - настоящая директорша.

Возле дома затарахтел мотоцикл и смолк.

- Отец наш приехал, - объявила Галина Федоровна. - Завтракать.

- Галина! - раздался из коридора голос. - Я пойду со скотиной управлюсь. Ты не давала им?

- Нет.

- Управились мы, управились в четыре руки с помощником, - горделиво сообщила баба Ганя. - Накормили и напоили.

- Молодцы! Кто у тебя в помощниках?

Муж у Галины Федоровны был тоже нестарый, но при черной бороде - по новой казачьей моде.

- Это чей такой? Либо землячок?

- Угадал.

- Спасибо, земляк. Мне легче жить.

- Предлагаю вам красную лампочку ввернуть в курятник, - сказал Яков. - Я в журнале читал, в "Науке и жизни". Куры лучше несутся при красном свете.

- О! - удивилась Галина Федоровна. - В "Науке и жизни"? Надо попробовать.

- Ввернем, - пообещал ей муж. - Какие еще будут предложения по ведению хозяйства?

- Козам пора гречишной соломы понемногу класть, - шутки не принимая, сказал Яков. - Скоро пух щипать. От гречишной соломы коза пух хорошо отдает.