знакомый лес, но одновременно виделся ему совсем другой лес, смутно, на пределе видимости, и видение его мгновенно исчезало, едва Алёша пытался рассмотреть призрачный лес. Но через некоторое время видение возникало снова.

...К Алёше подступали дубы-гиганты. Плотные кроны их смыкались высоко-высоко наверху. Мозолистые корни выпирали из земли, и были столь мощные, что через них надо было бы не перешагивать, а перелазить. Сумрак призрачного леса был торжественным и строгим. Лес был живым. Алёша чувствовал на себе взгляды, как будто сами дубы снисходительно смотрели на него с высоты величественного роста. И кто-то неуловимый мелькал меж стволами, а разглядеть эти промельки он не успевал. Но будто бы чудилась в быстром движении тоненькая девичья фигурка, лёгкая, как дуновение ветерка. А то кто-то маленький и толстенький, с растрёпанной головой, в пёстрой рубашонке торопился шмыгнуть за корень. И ещё были голоса. Нет, не утренний щебет птиц и весёлый шелест листьев - в какой-то момент это отдалялось, и тогда Алёшу обступал шёпот, негромкий смех, или вдруг кто-то вскрикивал коротко, как в прятках.

Страха не было. Он давно догадался, что спит.

Тропинка под ногами замысловато петляла, кружила, но всё равно вывела к озеру. И тут Алёша увидел девчонку. Ему стало досадно: ну везде эти любопытные существа нос свой сунут, даже в его собственный сон. Сейчас начнёт болтать без умолку и всё испортит. Но пока ещё она не видела Алёшу. Она сидела на большом округло-плоском камне. Обхватив руками одну коленку, и положив на неё подбородок, она смотрела на озеро. И тут Алёше стало досадно, что он прячется в зарослях. "Шёл, шёл, а теперь из-за этой щеглихи назад что ли?!" Он сердито шагнул вперёд, нарочно громко цепляясь за траву и ветки.

Девчонка повернула к нему голову и спокойно смотрела, как он идёт.