В салоне было темно. Пассажир отрешенно молчал.

Деревню как будто не заносило снегом, а уносило. Так казалось мальчику, лежавшему на печи за занавеской. Электричество мигнуло и погасло. Дед зажег свечу и полез в погреб, он вынул из погреба керосиновую лампу и засветил на столе. Сел курить.

Мальчик вообразил себя в трюме корабля в бурю. Волны поднимаются и обрушиваются. Качка. Мальчику прежде не приходило в голову, что можно ведь окончить мореходку в Одессе и войти в экваториальные воды на большом современном судне. Но лучше на деревянной шхуне под парусами. Шторм выносит к неизвестному берегу...

Или так: закончится снежная буря, выйдешь на крыльцо, если дверь не заклинит, выйдешь и рот разинешь, - унесла тебя буря в африканскую саванну. Снег на крыльце тает, мокрые доски просыхают на глазах. Луна - громадина, все видно до жути. Гиены лают.

Или - Марс. Кровавая планета войны.

Из белой мглы выскочила на машину стена!

- Стой! - крикнул шофер.

И стена встала по его слову, не успев наехать, обрушиться.

- Видишь! - радостно заорал шофер. - Я его приметил когда еще! Сообразил, что в его сторону сносит!

- Что это? - испугался очнувшийся пассажир.

- Не видишь? Сено. Стог. Большой. Отличный стог, все выдержит, и мы с ним. Не пропадем за ним. Авось не занесет. Мы с подветренной стороны, понял!

- Да.

- Почти вслепую я вывел, я в армии один раз так, почти вслепую, да. Я как зверь чую. Теперь переждать и выберемся. Здесь деревня. Деревню занесет, а нас милует.

- Если не слишком долго протянется.

- Что?

- Буран.

- Буран в степи. Я там служил, в Казахстане. А ты?

- Я в Казахстане не бывал.