тридцать лет прошло... значит, он здесь тридцать лет живет и каждую ночь ходит сюда к Басе!!? Тридцать лет?! Эта догадка настолько ошеломила его, что остатки хмеля мгновенно улетучились.Впереди за колючей проволокой уже расплывчато виднелись остовы черных от сырости и времени бараков. Вацек стоял, повернувшись туда лицом, и губы его непрерывно шевелились... он что-то говорил, посылал я вно туда -- это не были слова для себя...

-- И ты здесь остался служить?... -- Вацек обернулся на его голос.

-- Ниц! -- Возразил он. -- С ними. Ты не слышал? Они зо`вут! Ниц...

-- Столько лет прошло... -- Начал Владимир. -- Ты все веришь, что вернутся?

-- Эр хот геворн мишуге!11 -- Начал было Фима, как это делала мама, когда говорила с отцом по секрету от него и забыв, что Володя не понимает по еврейски.

-- Найн! -- Взразил Вацек. Он то все понял. -- Даст из умеглихь! Их хабе нихьт!12 Они зо`вут. Ты не можешь слишать!.. потому что не знаешь ея голос. Я знаю...

-- Все! -- Возразил психанувший Владимир и отошел в сторону. -- Надо выпить, а то и вправду рехнешься. Я тоже без отца рос. У нас в деревне из мужиков трое с фронта вернулось. Молодки состарились. Кто замуж подался... ждали тоже, но так! Слышь, Фим, -- потянул он его за рукав, -- пойдем врежем, а то меня мутит что-то...

Когда они вернулись к Вацеку, то уже не хотели ни пить, ни разговаривать -только согреться. На предложение проводить их до Варшавы, где они работали, он только помотал головой, усмехнувшись. Тогда они позвали его в Краков, где их приятель Субоч обещал встретить и показать Вавель. Они бы могли вполне посидеть... но он снова молча помотал головой и потом добавил.

-- Ниц. Не можно... пше прашем, пане, не обижаться... они беспокоиться будут...

-- Кто? -- Изумился Владимир.

-- Бася и Эльжуня. -- Просто ответил Вацек. Я с ней у`же двадцать восемь лет прожил. Нам не можно была жениться. Она жидовка, а я кто? Гой...