Особого восторга Паточка тогда не выразил. Он хотел бы служить в районе Троски, где была его родина. Но что же делать, если те, кто распределял свежеиспеченных стражмистров, думали по-другому? Пришлось ехать в Орлицкие горы, в Бартошовице.

И вот он служит здесь уже четвертый месяц.

За это время Паточка изучил поселок со всех сторон, вдоль и поперек, как любил говорить начальник бартошовицкой заставы. Познакомился и с горсткой людей, оставшихся здесь после ухода немцев. Знает уже, у кого жмет ботинок, кто мрачен, с кем можно пошутить, а от кого следует держаться подальше. Во время обходов Паточка увидел те места, где когда-то проходила чехословацкая «линия Мажино», укрепления «Адам» и «Ганичка», пехотные доты «Склон» и «Лиственница» и другие. Во время своих походов по лесам он вспоминал о тех, кто в тридцать восьмом году был готов вступить в схватку с Гитлером не на жизнь, а на смерть. И они не раз бились с его бандами.

Например, Паточка слышал о стычке, которая здесь произошла во второй половине сентября тридцать восьмого года. Тогда нацисты напали на бартошовицкую таможню. Они забросали ее через окна гранатами и побежали дальше на почту и в жандармский участок. Но посреди деревни они были остановлены. На помощь бартошовицким жителям из окрестных укреплений подоспели солдаты и отогнали нацистов. Уходя за границу, нацисты унесли с собой одного убитого и трех раненых. С тех пор они на подобные вылазки не отваживались, пока наша республика не была позорно продана...

Стражмистр лежит на койке и чувствует, как у него начинают тяжелеть веки. Может быть, оттого, что он долго смотрел на белый потолок, а может, от этих пройденных в жару и духоту километров. Он на минутку закрывает глаза, но спать не собирается. Думает о том, что нужно еще выстирать рубашку, побриться, написать...