-- Фрось, а Фрось! -- прошептала она. -- Что ж, при социализме-то все комнаты такие будут, ай нет?

-- А какие же? Конечно, такие! -- сказала Фрося. -- Ну, может, немножко только лучше!

-- Это бы ничего! -- согласилась Наталья Букова.

После перерыва Фрося танцевала опять. Ее пригласил теперь маневровый диспетчер. Музыка играла фокстрот "Мой бэби", диспетчер держал крепко свою партнершу, стараясь прижаться своею щекою к прическе Фроси, но Фросю не волновала эта скрытая ласка, она любила далекого человека, сжато и глухо было ее бедное тело.

-- Ну, как же вас зовут? -- говорил кавалер среди танца ей на ухо. -Мне знакомо ваше лицо, я только забыл, кто ваш отец.

-- Фро! -- ответила Фрося.

-- Фро?.. Вы не русская?

-- Ну, конечно, нет!

Диспетчер размышлял:

-- Почему же нет?.. Ведь отец ваш русский: Евстафьев!

-- Неважно, -- прошептала Фрося. -- Меня зовут Фро!

Они танцевали молча. Публика стояла у стен и наблюдала танцующих. Танцевало всего три пары людей, остальные стеснялись или не умели. Фрося ближе склонила голову к груди диспетчера, он видел под своими глазами ее пышные волосы в старинной прическе, и эта ослабевшая доверчивость была ему мила и приятна. Он гордился перед народом. Он даже хотел ухитриться осторожно погладить ее голову, но побоялся публичной огласки. Кроме того, в публике находилась его сговоренная невеста, которая могла ему сделать потом увечье за близость с этой Фро. Диспетчер поэтому слегка отпрянул от женщины ради приличия, но Фро опять прилегла к его груди, к его галстуку, и галстук сдвинулся под тяжестью ее головы в сторону, а в сорочке образовалась ширинка с голым телом. В страхе и неудобстве диспетчер продолжал танец, ожидая, когда музыка кончит играть. Но музыка играла все более взволнованно и энергично, и женщина не отставала от своего обнимающего ее друга. Он почувствовал, что по его груди, оголившейся под галстуком, пробираются щекочущие капли влаги -- там, где растут у него мужественные волосы.