Ночью Нефед Степанович задремал в кухне на сундуке. Его уже шесть дней не вызывали в депо: он полагал, что в сегодняшнюю ночь ему не миновать поездки, и ожидал шагов вызывальщика на лестнице.

В час ночи в кухню вошла Фрося со сложенным листом бумаги в руке.

-- Папа!

-- Ты что, дочка? -- Старик спал слабо и чутко.

-- Отнеси телеграмму на почту, а то я устала.

-- А вдруг я уйду, а вызывалыцик придет? -- испугался отец.

-- Обождет, -- сказала Фрося. -- Ты ведь недолго будешь ходить... Только ты сам не читай телеграмму, а отдай ее там в окошко.

-- Не буду, -- обещал старик. -- А ты же письмо писала, давай заодно отнесу.

-- Тебя не касается, что я писала... У тебя деньги есть?

У отца деньги были; он взял телеграмму и отправился. В почтово-телеграфной конторе старик прочитал телеграмму: мало ли что, решил он, может, дочка заблуждение пишет, надо поглядеть.

Телеграмма назначалась Федору на Дальний Восток: "Выезжай первым поездом твоя жена дочь Фрося умирает при смерти осложнение дыхательных путей отец Нефед Евстафьев".

"Их дело молодое!" -- подумал Нефед Степанович и отдал телеграмму в приемное окно.

-- А я ведь видела сегодня Фросю! -- сказала телеграфная служащая. -Неужели она заболела?

-- Стало быть, так, -- объяснил машинист.

Утром Фрося велела отцу опять идти на почту -- отнести ее заявление, что она добровольно увольняется с работы вследствие болезненного состояния здоровья. Старик пошел опять, ему все равно в депо хотелось идти.

Фрося принялась чинить белье, штопать носки, мыть полы и убирать квартиру и никуда не ходила из дому.

Через двое суток пришел ответ молнией: "Выезжаю беспокоюсь мучаюсь не хороните без меня Федор".