- Бабушка, ты это о ком?

- Ишь ты, мутруки* упрямый! Ты мне свои шуточки брось, слышишь?

_______________

* М у т р у к и - осленок, ослик.

- Встаю, бабуля, встаю. Объясни только, о ком речь? - отвечал я и стал одеваться.

- О ком, о ком - о Хазаруле! Уродина, ни стыда ни совести. Слыхано ли так предавать, да еще в голодуху?!

- Так ты... о дереве?.. - От изумления у меня еле ворочался язык.

- О дереве, о дереве!

- О яблоне?! - Я все еще не верил своим ушам.

- Разве яблоня без яблок это яблоня?

- Ладно, чего от меня-то надо? Срубить ее, что ли?

- Ну, зачем уж так сразу рубить. Сперва припугнем ее, дуру, а не испугается, срубим. Чего с ней цацкаться?

Бабушка объяснила мне, как я должен запугать Хазарулу, прислонила топор к моему изголовью и направилась к двери.

- Думаешь, она меня послушает? - усмехнулся я.

- Если осталась у нее хоть капля ума, - сказала бабушка, - послушает.

- А ты сама куда? - спросил я.

- Нет, вы должны говорить наедине. Ты и Хазарула, - пояснила бабушка уже в дверях и удалилась.

Я встал. С топором на плече поднялся на марани и остановился лицом к лицу с Хазарулой. Набухшие влагой почки ее готовы были лопнуть. "Интересно, - подумал я, - дерево в самом деле слышит человека?" И улыбнулся.

Потом схватил топор и с силой занес его над стволом.

- Рубить или не рубить? - спросил я вслух. - Срубить, не срубить?! Срубить или не срубить?..

Наконец после долгих раздумий я махнул рукой и заговорил, да так громогласно, что меня услыхала не только Хазарула, но и камень, накрывший зарытый в землю квеври - огромный кувшин с вином.

- Черт с ней, - сказал я, - обожду еще год. Но если и тогда не даст плодов, пусть пеняет на себя. Срублю под корень!

Короче, я выполнил в точности бабушкин наказ. А Хазарула? Она стояла невозмутимая, даже ухом не повела и только тянулась всем телом вверх, стараясь согреться в лучах восходящего солнца.