- Халифат, - сказал вздохнув, старик, - ты отдашь мне халифат. А ты кто?

- Как?.. тебе? - спросил Энвер. - А кто ты?

Тогда старик выпрямился, и лиловая маленькая грудь его надулась, как зоб у жителей Пянджа.

- Я халиф! Ай-Ем. Я халиф, - сказал он, - подлинный и настоящий. Я покажу тебе мой халифат...

- Где же он? - сказал тихо Энвер. - Твой халифат да будет и моим.

Старик, подмигивая и морщась, потащил его внутрь мазера.

Энвер вступил в комнату, слабо освещенную последними лучами солнца. Между голых стен валялись трухлявая солома и несколько кирпичей. Совсем в углу в полу он увидел черное углубление, похожее на незакрытый гроб.

- Пристальней смотри. Смотри - вот это мой халифат, - кричал старик, прыгая от радости, - и ты будешь иметь такой...

Он радовался своему голосу, как ребенок новому колокольчику.

"Он настоящий пророк, - подумал Энвер, - он хитер, как Магомет. Он притворяется, как актер. Тем лучше..."

Он нагнулся и сделал вид, что целует руку старика с сыновней почтительностью.

Он не слышал, как басмачи говорили Хасанову, что старик сумасшедший, уже лет двадцать назад он провозгласил себя халифом и требует почестей. Больше всего на свете он любит оружие и всегда пляшет перед вооруженными людьми.

Энвер вышел из мазара, сияя, как победитель. Все будущее казалось ему великолепным. Не может быть, что он жил затем, чтобы погибнуть в безвестной каменной дыре! Грудь его вздымалась яростью первых халифов. Страны, лежащие внизу, казалось, умоляли о пощаде. Он введет своего коня в волны океана, чтобы сказать: дальше некуда...

Он пошел к басмачам, прямой, со светящимися глазами, и они закричали: "Бас а бас!" - и ударили по рукояткам сабель.

Победа витала над ним.