Кроме того, два дня назад в городе была проведена облава, в результате которой арестована большая группа лиц, занимавшихся производством и сбытом наркотиков. Для размещения прибывшего в СИЗО пополнения пришлось проводить перегруппировки и временно перевести часть обычных заключенных в пресс-камеры. Тюрьма перегружена, а суды работают медленно. В заведении, рассчитанном на 600 мест, содержится более 3000 заключенных.

- Надо бы, как во времена Лаврентия Павловича, "тройками" вершить суд, - высказал свою наболевшую мечту Валерий Павлович.

- Тюрем в России не хватает - вот в чем беда, - поправил его Рябухин.

Они помолчали, размышляя о том, как обустроить Россию. Затем обсудили ряд вопросов, касающихся новых форм отчетности. Под вечер, когда рабочий день уже подошел к концу, Елизаров попросил Рябухина ускорить подбор новых прессовщиков, а сам спустился в комнату для допросов. Осмотрел, все ли в ней подготовлено в соответствии с его указаниями. Пощелкал выключателями галогенных ламп - остался доволен и дал указание привести на допрос Карякина.

- Все тридцать листов казенной бумаги, выданных подследственному для записи признаний, должны быть изъяты у него и возвращены мне, не зависимо от того - чистые они, исписанные, рваные или целые, - напомнил он по телефону надзирателю и, собираясь с мыслями, на секунду расслабился.

В памяти почему-то снова ожила неприятная заключительная сцена допроса Аллы Тылк. Одновременно слух уловил слабые звуки виолончели. Казалось, неизвестный музыкант вновь оживил ту самую слуховую галлюцинацию, которая на доли секунды вывела Валерия Павловича из душевного равновесия в купе поезда. Но теперь звук, соединенный с мелькнувшим в сознании следователя образом жены Карякина, был более устойчив.