- Пошли потихоньку к дому, - сказала Нина. И поднялась. - Не холодно без пиджака-то?

- Нет.

- Ну, пойду в нем. Зябко.

- Не простыла?

- Нет, так чего-то.

Тихонько шли до общежития.

Костя и сам сейчас - не то думал, не то вспоминал что-то такое. Вообще грустно было.

- Пришли, - сказала Нина.

- Сашку я уж теперь не дождусь...

- Они долго будут.

- Скажи, что я ушел в гостиницу. А завтра - домой.

- Счастливо.

Костя пожал крепкую ладонь девушки... Задержал ее в своей руке. Нина улыбнулась, отняла руку, еще сказала:

- Счастливо, - и пошла. И ушла в подъезд, не оглянулась.

Костя пошел наугад переулками - потом где-нибудь на большой улице можно спросить, как пройти к гостинице. Думал о Нине... Шевельнулось в груди нечто вроде жалости к ней - или он попробовал пожалеть? - очень захотелось, чтоб у ней в жизни случилась бы какая-нибудь радость.

"Все мы какие-то...", - подумал он и о себе. И не додумал. Стал слушать: где-то во дворе или в переулке молодые девичьи голоса тянули:

...Мою печа-аль, мою печа-аль,

А я такой, что за тобо-ою

Могу пойти в любую даль.

А я тако-ой...

- Пойдешь, пойдешь, - сказал Костя вслух. И встряхнулся, точно хотел смахнуть с себя стыд и бестолочь сегодняшнего вечера - вспомнил свои рассказы про медведя, про гроб... - Тьфу!