- Гондон московский! - прорычал Лукашевич, и они стали душить друг друга.

23.48. Подготовленная к сносу пятиэтажка на улице Новаторов

Два бомжа, Валера и Петюх, сидели в углу руинированной квартиры на куче влажного тряпья. В выбитом окне сиял тонкий месяц. Бомжи были пьяны. И допивали бутылку "Русской". Они начали пить с раннего утра на Ярославском вокзале: четвертинка "Истока", полбатона белого хлеба, куриные объедки из гриль-бара. Потом доехали до Сокольников, где в парке насобирали пустых бутылок, сдали и продолжили: три бутылки пива "Очаковское", две булочки с маком. После они выспались на лавочке, доехали до Новодевичьего монастыря, где до вечера просили милостыню. Её хватило на бутылку "Русской".

- Всё, - допил в темноте Валера.

- Уделал? - прохрипел Петюх. - Пиздец, бля...

- Чего?

- Знобит, на хуй. Как будто и не пил. Ещё бы по глоточку.

- Завтра в Измайлово двинем. Там затаримся по-крутому! Завтра! Завтра! - захохотал Валера и запел что-то нечленораздельное.

- Чего ты - завтра! - ударил его Петюх.

- Ой, бля! Я обоссался, братан! Опять! Ой, суки! - хохотал Валера.

- Мудило... козёл... - вяло бил его Петюх.

- Чего ты... А ну пшёл на хуй! - Валера ударил ответно.

Они замолчали. За окном громко проехала пожарная машина.

- Труповозка? - зевнул Петюх.

- Бетонодробилка, - авторитетно возразил Валера.

Помолчали.

- Завтра! Зааавтрааа, ебааааный! Заааавтраааааа!! - снова запел и захохотал Валера, широко раскрывая в темноте гнилозубый рот.

- Да заткнись ты, гад! - прорычал Петюх и схватил его за горло.

Валера крякнул и вцепился ответно.

Они стали душить друг друга.

23.48. Квартира на Сивцевом Вражке

Танцор Алекс и web-дизайнер Никола лежали голые в постели. Тихо звучала Сороковая симфония Моцарта.