Маланья. Ну, ну, фуфыря!

Мошкин. Поди сюда, ты, зубоскал, подай мне фрак.

Надевает фрак; Стратилат обдергивает его сзади.

Ну, хорошо, ступай. Да лампы что ж ты не зажигаешь? Вишь, смеркается.

Стратилат выходит в переднюю.

Что за притча? Не много я, кажется, сегодня ходил... во всяком случае, не больше вчерашнего, а ноги у меня так и подкашиваются. (Садится и глядит на часы.) Четверть четвертого... Что ж это они нейдут? (Оглядывается.) Кажется, все в порядке.

Встает и сметает платком пыль со стола. Звонок.

А! наконец!

Стратилат (входит и докладывает). Петр Ильич Ви-лицкий и господин Фон (заикается)... Фон Фокин.

Мошкин (шепотом Стратилату). Что это? он велел та" докладывать?

Стратилат (тоже шепотом). Оне-с.

Мошкин (шепотом). А, а! (Громко.) Проси, проси.

Стратилат выходит. Входят Вилицкий и Фонк во фраках.

Вилицкий бледен и как будто смущен; Фонк держит себя необыкновенно

важно, строго и чинно.

Вилицкий (Мошкину). Михаиле Иваныч, позвольте вам представить моего приятеля, Родиона Карлыча Фон Фонка.

Фонк чопорно кланяется.

Мошкин (не без смущения). Мне чрезвычайно приятно и лестно... Я столько наслышался о ваших отличных качествах... Я очень благодарен Петру Ильичу...

Фонк. Я также с своей стороны весьма рад. (Кланяется.)

Мошкин. О, помилуйте-с!..

Небольшое молчание.

Покорнейше прошу присесть...

Все садятся. Опять воцаряется молчание. Фонк с достоинством оглядывает всю комнату. Мошкин, откашлявшись.

Какая сегодня, можно сказать, приятнейшая погода! Холодно немножко, а впрочем, очень приятно.

Фонк. Да; сегодня холодно.

Мошкин. Та-ак-с. (Вилицкому чрезвычайно мягким голосом.) Что это тебя сегодня не было, Петруша? Здоров ты?

Фонк делает едва заметное движение бровями при слове "тебя".

Вилицкий. Слава богу. А что Марья Васильевна?