Я встаю ранним утром. Красные лепестки ночной красавицы ещё чуть-чуть приоткрыты навстречу угадываемому солнцу. Все спят. Даже собаки. Спускаюсь к берегу. Вода прилипает к телу нарзанными пузырьками. Берег пустынен. Я плыву, скользя подбородком над холодной водой – и тут, навстречу глазам, из горизонта выплывает корабль. Над ним нет ни труб, ни дыма. Над высоким бушпритом косой белый треугольник, а за ним будто множество крыльев, поднимающих корабль над водой. Это идёт наше парусное судно «Товарищ». Я узнал его сразу. Кажется, будто высокие мачты его поддерживают иебо, как колья палатки её полотнище. Он окружён беззвучием. Ни шума винта, ни крика сирены. Вот из серого края моря показался край солнца. Потом и весь диск. Паруса корабля стали красными. Ветер наддал. Паруса стали круглы, как груди женщины. Корабль медленно режет волны. А я устал и поворачиваю к берегу. Ещё украдут платье, чёрт возьми!

На б. Греческом базаре сохранился и до сих пор ряд невысоких домов, сросшихся кирпичными боками в один дом, окруживший площадь. Все эти строения из двух этажей: в нижнем этаже лавка – в верхнем квартира лавковладельца; торговля – базис, семейная жизнь – надстройка. Днём двери и окна лавки были открыты навстречу солнцу, слышалось щёлканье счётных костяшек; к вечеру лавка смыкала свои железные ставни, а наверху распахивалось окно, загорался жёлтый язычок лампы и слышалось бренчанье струн гитары.