- Когда я скажу, тогда пойдете,- рассердился начальник. Видимо, он был не в духе и искал, к чему бы придраться. - Что вы стоите как вкопанная и хлопаете своими ресницами. Вы что, меня соблазняете, что ли?

- Вас - нет,- тихо сказала Люся.

Ее ответ совсем вывел начальника из себя.

- Я вот возьму мокрую тряпку,- сказал он,- и вымою вам эти ваши ресницы.

- Не имеете права.

- На вас у меня хватит прав. Я вам в отцы гожусь.

- У меня есть свой папа,- напомнила Люся.

- Ну и очень плохо,- сказал Силаев, но тут же поправился: - То есть плохо то, что ваш папа не следит за вами. Идите.

Люся повернулась и простучала каблучками по направлению к двери. Во время этого разговора она ни разу не изменила тона, ни один мускул на ее лице не дрогнул.

Я понял, что у Силаева какая-то неприятность. Всегда в таких случаях он срывает злость на своей секретарше, которая эти припадки терпеливо выносит. Может, он за это и держит ее

- Черт знает что,- проворчал он, когда дверь за Люсей закрылась.- Дура.

Он раскрыл пачку "Казбека" и, закуривая, молча подвинул ко мне бумагу, которую принесла Люся. Это был тот самый проект приказа, в котором говорилось, что я назначаюсь главным инженером.

- Прочел? спросил Силаев.- Дела примешь после сдачи объекта.

- Значит, в декабре,- сказал я.

- Раньше,- сказал Силаев.- Объект сдашь до праздника, а после праздника примешь дела. Можешь считать это приказом, который нужно выполнять.

- Приказы, Глеб Николаевич, должны быть разумные,- сказал я.- Вы ведь знаете, что у меня еще штукатурные работы не закончены и малярные. И паркет еще надо стелить.

- Все сделаешь.

- Но ведь даже штукатурка не высохнет.

- Меня это не касается. Дом должен быть сдан. Ты думаешь - это моя прихоть. Мне приказано оттуда, - он раздавил окурок о край пепельницы и показал на потолок.- В райкоме решили, что надо сделать подарок комсомольским семьям. Праздник, барабаны, вручение ключей. А ты должен радоваться, что тебе дают идею.