- Вы сказали, что для вас главное люди, а теперь получилось, что главное все-таки книги?
- Люди не влияли, они просто интересны. Когда мне говорят: "А не хотите ли вы поехать в Загорск? Может быть, какие-то есть места, куда бы вы хотели поехать?" Куда? В Загорск? Зачем? Я вообще предупредила с самого начала еще, давным-давно, год тому назад, что, если приеду, я не пойду ни на какое кладбище и не пойду ни на какую церковь смотреть, мне это совершенно неинтересно.
- Это оригинально, потому что многие посещают прежде всего именно могилы.
- Нет, я ни на какие могилы не пойду.
- А на могилу Пастернака?
- Нет, меня это совершенно не интересует, абсолютно!
- Могила или Пастернак?
- Могила, конечно.
Уже во взрослом состоянии я стала замечать, что русские люди считают так: жизнь не меняется, есть основное, незыблемое. Пушкина читали мои дедушки, Пушкина читали мои отец и мать, и я читала, и так всегда будет... Появились ужасные вещи. "Война и мир" на восьмидесяти страницах за доллар. К экзамену студенты покупают эту брошюрку и считают, что приобщились к Толстому. Не помню, когда я последний раз читала Монтеня. Нет, далеко не всё живет...
- И это естественный процесс?
- Абсолютно. Мир так меняется, когда живешь так долго. Я помню эпоху до 1920-х годов, эпоху до последней большой европейской войны, тогда казалось... Была эпоха между двумя войнами, которая совершенно смыла всё, что было в XIX веке и в начале XX. В Европе ничего не оставалось. И теперь... Я сама не перечитывала Пушкина сорок лет, у меня нет времени его перечитать, я знаю его более или менее наизусть, не всё, конечно, но главное. И я не перечитываю "Преступление и наказание", не перечитываю "Войну и мир"...
- Вы говорите, меняются времена и эпохи, а вы, пережившая уже несколько эпох, вы иная или нет?
- Конечно.