- Я имею в виду - потом, когда война кончилась.

- И потом я тебя ждала. Все вернулись домой: калеки, больные, здоровые. Даже те, кто в плену был... Только от тебя ни слуху, ни духу... А теперь вдруг явился: "Вот он я, прибыл".

- Задержали меня.

- Знаю, кто тебя задержал. Видела фотографию.

- Какую фотографию?

- Сам знаешь.

- Она ко мне отношения не имеет. Это знакомая нашего старшины.

- А старшина или как его там, утверждает, что твоя.

- Откуда ты его знаешь?

- Я его в глаза не видела. Муж где-то познакомился. Ещё до свадьбы нашей. Принес фотографию. "Ты его ждешь, говорит, а он в Польше с девушками развлекается".

- Я эту польку первый и последний раз видел. Старшина попросил, чтобы сфотографироваться с ними. Неужели ты мне не веришь?

- Сейчас это уже не имеет значения. Верю, не верю. Поздно об этом говорить. Год прошел после окончания войны.

- Я не мог приехать.

- Почему это всех отпустили, а ты не мог?!

Юсиф ответил не сразу, и выдавил, глядя в сторону:

- Посадили меня.

- За что? Вел бы себя нормально, не посадили бы...

- Я домой поехал. Как девятого мая немцы сдались, я оружие ребятам нашим отдал и в Баку поехал. В Баладжарах меня поймали. И под трибунал.

- За что?

- Без приказа нельзя было уезжать. А я уже не мог... - Юсиф на мгновение умолк и неожиданно для себя заявил. - Ты должна с ним разойтись.

- С кем? Не говори глупости. Мы с тобой последний раз видимся.

- Я убью его.

- Научился на войне?

- Пока мы воевали, они тут на наших невестах женились.

- Я сама за него пошла, - с вызовом сказала Гюля, как бы давая понять, что если и следует кого-то убить, то её, а не мужа.

- Ты из-за фотографии это сделала? - спросил Юсиф.

Она не ответила на его вопрос; и тихо заплакала, закрыв лицо руками...

Мать тоже еле сдерживала слезы, рассказывая, так взволновали ее воспоминания почти пятидесятилетней давности.