Ты знаешь ли, сколько их тут было? Фатальоны! (Была у него такая счетная единица - тысячи, миллионы, фатальоны.) Я этих голубей очень хорошо помню. Батюшка раз за краской меня спосылал на чердак - новый иконостас мы делали, так золото понадобилось. Залез туда я - как они взлетят! Как крыльями засвистят! Ну! Сразу стало темно! Закричал я: "Кыш вы туда-то!" - и сорвал голос. Пылью задавился, кашляю, давлюсь, ничего не вижу. Одна пыль в роте да они свистят крыльями. И все меня по лицу, по лицу, по лицу! Вот ведь сволочи! Вылез я кое-как и бежать. Да как приложусь ногой о ступеньку, чуть не до кости коленку просадил. Прилез вниз в пуху и пыли, все лицо заляпанное, стою и ничего не соображу. Поп меня увидел, как грохнет: "А краска-то где?" А какая там краска? Я еле дух перевожу. "Там, говорю, у голубей ваших, мать ихнюю так..." Грохочет: "Ты что ж, говорит, голубей испугался, что они тебе, такой дубине, исделать могут?" - "Что? А сбросить вниз в лучшем виде". Совсем зашелся. "Да что это тебе, говорит, орел или ястреб? Это же, говорит, голубь, голубица, Христова птица, про них в писании сказано: "Не злобивы, яко голуби". Полезай сейчас обратно, вон художник стоит ждет". - "Нет, говорю, ваше преподобие, не полезу! И ты мне про птицу-голубицу не толкуй. У Христа особые голуби были, белые, вон что над алтарем или что по крышам ваши сынки-балбесы метлой гоняют, а это, говорю, сволочь необузданная..." Так и не полез, потом уж сам художник лазил. Не знаю уж, как он там с ними...

- А улетели-то они как? - спросил я.

- А улетели они вот как, - ответил он, прихватил тряпкой консервную банку, снял с огня и поставил на стол. - В один час собрались стаей, погуркали-погуркали между собой, взвились, сделали круг над собором и улетели. Весь город смотрел. Вон туда улетели! - Он махнул рукой к горам. Все садами, садами летели, а дальше - в лес и в горы. Мой сосед заинтересовался, поскакал за ними, я потом его спрашивал. "Куда делись, говорит, окончательно сказать не могу, я их ночью потерял. Они чем дальше, тем все ниже летели, потом кто послабже на яблоньку, на траву стал садиться. Ну, а стая-то, конечно, та дальше летела". Так и скрылись. Вот как они улетели, никто этого не помнит, один я помню.