- Молчите, свидетельница!

- Просто они жулик, больше ничего. Вот тебе и толстые!

- Молчите, свидетельница, а то я прикажу вас вывести. Вам что еще угодно, господин прокурор?

- Позвольте мне... Свидетельница Караулова, я понял, Что это у вас кличка Груша, а зовут вас все-таки Пелагеей. Следовательно, вас крестили; а если вас крестили по установленному обряду, то вы христианка, как это и значится, наверное, в вашем метрическом свидетельстве. Таинство крещения, как известно, составляет сущность христианского учения...

Прокурор, овладевая темой, становился все строже.

- Сейчас заговорит о паспорте...- шепнул председатель и перебил прокурора: - Свидетельница, вы понимаете: раз вас крестили, вы, значит, христианка. Вы согласны?

- Нет.

- Ну вот видите, прокурор, она не согласна. Становилось досадно. Пустяки, бабье вздорное упрямство тормозило все дело, и вместо плавного, отчетливого, стройного постукивания судебного аппарата получалась нелепая бестолковщина. И к обычному тайному мужскому презрению к женщине примешивалось чувство обиды: как она ни скромничает, а выходит, как будто она лучше всех, лучше судей, лучше присяжных заседателей и публики. Электричество горит, и все так хорошо, а она упрямится. И никто уже не смеется, а ремесленник с выщипанной бородкой внезапно впал в тоску и говорит: "Вот я тебя гвозда-нул бы разок, так сразу бы поняла!" Сосед, не глядя, отвечает: "А тебе бы, братец, все кулаком; ты ей докажи!" - "Молчите, господин, вы этого не понимаете, а кулак тоже от господа дан".- "А бороду где выщипали?" - "Где бы ни выщипали, а выщипали..." Судебный пристав шипит, разговоры смолкают, и все с любопытством смотрят на совещающихся судей.

- Послушайте, Лев Аркадьич, ведь это бог знает что такое! - возмущается член суда.- Это не суд, а сумасшедший дом какой-то. Что мы судим ее, что ли, или она нас судит? Благодарю покорно за такое удовольствие!