Артур Конан Дойл

"Глория Скотт"

- У меня здесь кое-какие бумаги, - сказал мой друг Шерлок Холмс, когда мы зимним вечером сидели у огня. - Вам не мешало бы их просмотреть, Уотсон. Это документы, касающиеся одного необыкновенного дела - дела "Глории Скотт". Когда мировой судья Тревор прочитал вот эту записку, с ним случился удар, и он, не приходя в себя, умер.

Шерлок Холмс достал из ящика письменного стола потемневшую от времени коробочку, вынул оттуда и протянул мне записку, нацарапанную на клочке серой бумаги. Записка заключала в себе следующее:

"С дичью дело, мы полагаем, закончено. Глава предприятия Хадсон, по сведениям, рассказал о мухобойках все. Фазаньих курочек берегитесь".

Когда я оторвался от этого загадочного письма, то увидел, что Холмс удовлетворен выражением моего лица.

- Вид у вас довольно-таки озадаченный, сказал он.

- Я не понимаю, как подобная записка может внушить кому-нибудь ужас. Мне она представляется нелепой.

- Возможно. И все-таки факт остается фактом, что вполне еще крепкий пожилой человек, прочитав ее, упал, как от пистолетного выстрела.

- Вы возбуждаете мое любопытство, - сказал я. - Но почему вы утверждаете, что мне необходимо ознакомиться с этим делом?

- Потому что это - мое первое дело.

Я часто пытался выяснить у своего приятеля, что толкнуло его в область расследования уголовных дел, но до сих пор он ни разу не пускался со мной в откровенности. Сейчас он сел в кресло и разложил бумаги на коленях. Потом закурил трубку, некоторое время попыхивал ею и переворачивал страницы.

- Вы никогда не слышали от меня о Викторе Треворе? - спросил Шерлок Холмс. - Он был моим единственным другом в течение двух лет, которые я провел в колледже. Я не был общителен, Уотсон, я часами оставался один в своей комнате, размышляя надо всем, что замечал и слышал вокруг, - тогда как раз я и начал создавать свой метод.