Это веское добавление не остановило красноречия матери. Она заняла атакующую позицию, собираясь сказать нечто грандиозное, после чего сын должен был бы залиться горькими слезами пробудившейся совести, надавать тысячу пламенных обещаний и с примерным усердием сесть за учебники.

Однако Виктор дословно знал очередное выступление матери. Он схватил плащ и уже на пороге сказал:

- Я приду тогда, когда ты кончишь.

- Витя!

Виктор успел заметить, что мама как-то съежилась, побледнела. И он остался.

- Почему ты бежишь от меня? Я же не желаю тебе зла. Нет никого у меня больше. Я же мечтала, что мой Виктор, сын официантки столовой, станет инженером, станет человеком. Тебя не заставляют работать. Тебя только просят: учись! Я говорила на работе: вот, мой сын - отличник, идет на медаль. А сын Ксении Петровны учился плохо. Но он готовился к экзаменам, и он поступил.

(...Сын Ксении Петровны, несомненно, гениальный ребенок...)

- А ты считал: "Плевать, шапками закидаем!" - продолжает мать. - И в результате потерял медаль. Не попал в институт. Все занимаются, а ты не занимаешься! А все потому, что распустился. Задрал нос: сам, мол, все знаю!

(...Поразительное отгадывание мыслей!..)

- А что ты знал? Гулять с ребятами? Прогуливать? Не слушаться учителей? Еще бы, взрослый стал! Я давно знала, что это до добра не доведет!

(...Еще бы, недаром мама ежедневно гадает на картах...)

- А ведь был хорошим. Комсоргом, отличником. На собраниях тебя хвалили. Ниночка с тобой дружила. А теперь она знать тебя не хочет!

- Хватит! Что-нибудь новое скажешь? Новое?

- Все! Но...

Виктор выскакивает на улицу. "Фу, пятибалльный шторм, как сказал бы Вадим".

Итак, день начался. Сколько дней в году? 365? Почему так много? Скорей бы уж вечер.

Виктор любил вечер. Во-первых, все приходят с работы, и ты уже не чувствуешь себя праздношатающимся бездельником. Во-вторых, вечером по радио хорошие передачи. И потом лишь по вечерам можно застать дома Леньку и, главное, Нину.