ЛАЙМА. Что вы сказали?

КЛАРЕНС. Никс.

Неловкое молчание.

ЛЕША-СТОРОЖ (прокашлявшись). Каки-таки птицы кричат тута в фуфляндской сырости, рази ж это птицы! Вот в Рассее нашей милой по ночам петухи поют недобитые, етто синфония. Идешь, бывалыча, по зяби, а петушки поют, а зябь-то у тебя под рукой колышется, зеленая, нежная, ну чистый шелк, сударушки мои.

РОЗА. Вы знаете, что такоя зябь, славянофил?

ЛЕША-СТОРОЖ. Чаво?

РОЗА. Зябь - это спаханная земля. Не дочитали, дружок, литературки.

КЛАВДИЯ (вскинувшись). Ты больно грамотная, Розка! Лезет ко всем со своими птицами, с зябью своей! Ты нам своего не навязывай!

ЛАЙМА. Клавдия, прошу тебя! Сейчас спустится к ужину папа.

ЛЕША-СТОРОЖ. Да рази уже приехал директор?

КЛАВДИЯ (ядовито). Папочка давно уже со Степанидой Власовной передовицы изучают.

ЛАЙМА. Клавдия!

БОБ. Напрасно вы толкаете локтем свою сестру, тетя Лайма. Для меня не секрет, что у моей матери с дядей Филиппом половые отношения. Дело простое и нормальное, и я его только приветствую. Что касается меня, то я никаких птиц не слышу и сон у меня нормальный, но для сохранения стабильности мне нужно, чтобы кто-нибудь... или вы, тетя Клавдия, или вы, тетя Роза, или предпочтительнее вы, тетя Лайма... пришел ко мне на ночь в комнату. Решите, пожалуйста, этот вопрос. Прошу прощенья, у меня еще перед ужином кросс с ускорениями. Леха, секундомер не потерял? Пошли!

Боб и Леша-сторож спрыгивают с перил и исчезают.

РОЗА. Лайма, неужели ты пойдешь сегодня к этому наглому мальчишке?

ЛАЙМА (глядя в сторону). Как странно. Когда кричит по ночам эта птица, мне становится так горько, так больно, словно годы прошелестели мимо бесцельной чередой, а ведь это не так. (С вызовом к каштанам.) Я дипломированный геолог, я нашла ценный минерал в отдаленных краях! (Поворачивается к сестрам.) А вы, девочки... Роза, ведь ты же хормейстер, дирижер, лектор, ты воплощенная романтика.