СТЕПАНИДА. У вас патрональные чувства, дядя Филипп. Экий вы... (щурится и смеется) человеколюб.

КАМПАНЕЕЦ. Правильно, Стэпа. Я люблю, чтобы мое племя сидело вокруг и ело вкусно и питательно. (Работает языком внутри рта.) Пива очень хочется, отличного датского пива. Завтра позвоню, чтобы завезли. Вот люблю этих своих дочерей и рад видеть их такими счастливыми, как сейчас. Конечно, нам не хватает наших мам - правда, девочки? - и Вильмы Валдманисовны, и Галин Джамиловны, и Марии Филимоновны...

СТЕПАНИДА. Да вы просто паша, дядя Филипп!

КАМПАНЕЕЦ. А вот здесь я тебе возражу, Стэпа. Мне не гарем нужен, а важны люди, как вехи моего жизненного пути. Мне стыдиться нечего! Возьми Лайму. Ведь это же для меня память о горячих денечках, когда мы в непростых, подчеркиваю, условиях устанавливали здесь элементарные основы государственности. Вы, молодежь, сейчас пользуетесь результатами, а ведь нам приходилось начинать с азов, вдалбливать людям в головы азбучные истины. Посмотрите теперь на мою Розочку. Каракумский канал, горячее дыхание пустыни, миллионы, миллиарды тонн песка перевернули, пока не утолили вековую жажду. Клавдия - это уже Березняки, химия, дальнейшая борьба за воплощение в жизнь великих идей великого человека... хм... Менделеева... Вот так из конца в конец страны и метался на спецсамолете. Прости, но испытываю гордость и вдохновляюсь на современном этапе. Даже и этот мой скромный "Швейник". Он важен и нужен. А мое участие в бытовой химизации - все эти красители, одораторы, порошки, лаки, антикоррозаторы, дезинсектициды - все это важно и нужно. Не-ет, шалишь, мне стыдиться нечего! Вот почему я с таким удовлетворением взираю на стол, когда возвращаюсь из командировки. Ну, что нового?

РОЗА. Появилась птица. Кричит по ночам.