БОБ. Поднимайся! Машину можешь не закрывать! (Степаниде.) Привет, ма! (Кампанейцу.) Хелло, дядя Филипп! (Всем.) Там какой-то фирменный кент прибыл. Сафари цвета хаки.

На веранде появляется Иван Моногамов.

2

ШАГ

Его огромные глаза с тревогой озирали пьесу на сцене, в зале, здесь и за, вдоль тропки по дороге к лесу.

Стоял, миря нездешний дух со здешней скованностью позы. Когда б не совершенный слух, он не поймал бы местной прозы.

Имей он кожи хоть аршин, не перешел бы гиблой бровки и, не почувствовав рифмовки, не потревожил бы старшин.

Таких героев хоть в архив. Вдобавок к недостатку кожи, npucкopбнo он не молчалив, мучительно не осторожен.

Опомнись, тихая душа, дитя планеты Моногамов! Он делает последний шаг и пропадает в сети драмы.

КАМПАНЕЕЦ. Ошиблись, гражданин, да еще и нарушили - проехали под знак. Документы покажите: я общественный... хм... гм... автоинспектор.

МОНОГАМОВ: Документы? Конечно, конечно... (Роется в многочисленных карманах своего сафари.)

СТЕПАНИДА (встает). Ну, что вы, дядя Филипп! Товарищ, конечно, нарушил, но товарищ не ошибся.

МОНОГАМОВ. Боже мой! Степка! (Шаткий шаг к жене с попыткой поцелуя.)

СТЕПАНИДА (протягивает руку). Ну, здравствуй, Моногамов!

Моногамов растерянно пожимает ее руку.

Ну, хорош! Ни телеграммы, ни звонка. Вот уж действительно картина "Не ждали"! (Всем присутствующим.) Кто бы вы думали, товарищи? Мой законный супруг!

БОБ. Значит, можно понимать в том смысле, что это мой отец?

МОНОГАМОВ (наконец заключает Степаниду в объятия, из-за ее плеча объясняет присутствующим). Вот, прилетел из Брюсселя, семьи нет, соседи говорят - в Прибалтике, взял у друга машину, поехал. Мне, знаете ли, сначала показалось, что у вас здесь что-то частное, какое-то большое семейство с внутренними противоречиями...

КАМПАНЕЕЦ (неприязненно). Какие еще противоречия? Нет никаких противоречий.