- Мама, у Сенечки жар. Я не знаю что делать!

- А? - мама с трудом подняла отяжелевшую голову и протерла глаза. Что ты... сказала?

- Мама, Сенечка заболел. Врач нужен.

- Ох... сейчас. Сейчас, маленькая.

- Мама, я не маленькая! - Элин голос зазвенел от обиды. - Сколько раз просила...

- Ну, прости, не буду, не буду, Конечно, ты совсем взрослая. Вы растете, а я... Мне нужна сон-трава. Я опять недосмотрела свой сон. Спать хочу!

- Что тебе опять этот сон снился?

- Опять.

- И ты... опять его не разгадала?

- Она только просит разыскать могилу. Смотрит так... как будто жалеет меня. Жалеет, что просит. Но иначе нельзя. Ей нельзя - маме моей. Царствие ей небесное!

- Мам... - Эля осторожно заглянула ей в глаза. - Ты говорила, что она... ну, бабушка... будто хочет тебе ещё что-то сказать. Но тут сон каждый раз обрывается. И сейчас так было?

- Так. Сон-травы хочу.

Мать наклонилась, заглянула под стол, не нашла там того, что искала и вскинула голову.

- Где она?

- Мам, прекрати! Пойдем, я тебя умою. Нет больше сон-травы!

- А куда ты... - женщина не договорила, резко тряхнула головой. Заколка, которая стягивала её волосы на затылке, со стуком отлетела на пол.

- Я её вылила.

Мать вскочила и Эле показалось, что глаза её полыхнули огнем. Это был дикий, недобрый огонь. Его Эля боялась.

Но мама сдержалась, только судорожно сжала тонкие нервные пальцы.

- Что ж... - она опустила голову. - Завари мне чайку. Работу надо закончить.

- Мам, может лучше завтра? Встанешь пораньше и закончишь. А чай у нас кончился. Сейчас вот Сене хотела заварить, гляжу - а баночка-то пустая...

- Угу. Ладно... Тогда кофе. А работать мне надо сейчас - завтра голова будет уж не моя...

- Мамочка, ты забыла. Кофе ещё позавчера кончился.

- А у меня заначка есть! - и мать вдруг как-то озорно улыбнулась, сразу похорошев несказанно, и прищелкнула пальцами.