- О-гей! - крикнул мальчишка и хлопнул в ладоши. Потом он подвел Милочку к скале поближе. Несколько раз пальцем показал на фигуру человека и сказал:

- Мян...

- Мян, - повторила Милочка. И показала на себя, на Кольку, на старика.

- Мен.. - Огей прикоснулся к мамонту.

- Мэн.. - повторила Милочка.

Пока шел этот первобытный урок древнечеловеческого языка, старик закончил рисунок. Из костяной цилиндрической коробочки насыпал он в углубление, сделанное в глыбе, лежащей у скалы, красный пылевидный порошок, в ладонях принес воды из ручья, шумящего рядом, затем стал макать кусок мохнатой шкуры в краску и заполнять ею линии рисунка. И лось и лосенок стали красными.

- Да вы же замечательный художник! - воскликнула Милочка.

И хотя старик не понял ни словечка, до него все же дошла восторженная интонация. Не то испуганный, не то польщенный похвалой он сложил руки на груди и бухнулся перед Милочкой на живот.

- Да что вы? Что вы? - закричала Милочка. - Я же не бог! Я же пионерка!

Она взяла в руки инструмент - острый камень и камень, похожий на молоток. Еле-еле подняла их и попыталась тоже что-то высечь. Но "инструмент" оказался непослушным, упал, больно стукнув ее по ноге. Тогда она мелом - какая же девочка не имеет в кармашке мела для игры в классы - начертила свое имя.

- Ми-ла.. - прочла она по складам. - Ми-ла...

- Ми-ла.. - повторил за ней Огей,-Ми-ла...

- О-гей! - сказала девочка, показывая на него.

- О-гей! - повторил мальчик.

И Милочка рядом со своим именем написала на камне - ОГЕЙ.

Колька не слушал их разговора: ему было не до этого. С вершины открывался широкий ландшафт: но Кольку интересовали не кущи деревьев, качающих птичьи гнезда, не заросли папоротника, похожего на зеленые кружева, не белая пена водопадов, летящих с гор. Он искал хоть намек, хоть мало-мальский намек на Машину Времени. Но ее не было видно ни слева, ни справа, ни позади, ни впереди.