"Ему нужна тишина для обдумывания гениального открытия",-робко предполагали одни. "Он переутомился",-говорили другие. "У него просто несчастная любовь", - утверждали третьи. Но все сходились на том, что с Черепановым что-то произошло.

А произошло с ним вот что. Фантазер, мечтатель, втайне от себя романтик, он с годами стал замечать в себе черты слишком уж здравого рационализма. Постоянное соприкосновение с тайнами природы, которые под его руками и руками его коллег оборачивались элементарными истинами, вчерашние сверхзагадкгт, ставшие сегодня аксиомами школьных учебников,- все это привело к тому, что он перестал удивляться.

А как биолог он знал: чувство удивления есть видовой признак, выделяющий человека из класса млекопитающих.

Однажды по какому-то поводу он сказал:

- Узнай мой прадед, что Вселенная - всего лишь математическое выражение, упакованное в сферу, что луч света замыкается сам на себя и в сверхмощный телескоп мы, теоретически, можем увидеть собственный затылок он бы умер от удивления. А ученые, узнав об этом, только хмыкнули, потому что если всему удивляться, ни на что другое времени не останется.

В прошлом году в Египте обнаружили космическую капсулу древних пришельцев. Это была сенсация века. Всe удивились. Все, кроме Дмитрия Черепанова, потому что для него в этом ничего неожиданного не было.

- Разве кто-нибудь думал, что мы одни во Вселеннон? - сказал он.-Никто этого не думал.

Это была истина. Никто так не думал. И все же, сказав это, он испугался. Трезвый разум ученого и душа романтика вступили между собой в противоречие.

"Я слишком долго жил на молекулярном уровне,-подумал он.- Слишком устал от того, что дважды два всегда непременно четыре, что генетический код можно записать на кристалле величиной с горошину, и это знает сейчас каждая домохозяйка".