А им было грустно. Потому что слишком дорогой ценой платили они за попет к звездам. Они знали, что будут платить и дальше эту неизбежную дань времени, знали, что их дети и внуки тоже уйдут в космос, но, вернувшись домой, каждый раз все труднее заново знакомиться с людьми, которых ты оставил десятки лет назад, а сам успел постареть всего лишь на год-другой; смотреть на фотографию и знать, что эта старая, давно умершая женщина твоя младшая сестра...

И все-таки они возвращались в свою эпоху, к людям, которые помнили их. Александру и его друзьям предстояло вернуться в другом веке.

Это был первый полет по тоннелю времени. Открытие академика Ларина позволило людям шагнуть в такие бездны Вселенной, о которых раньше могли только догадываться. Световой год перестал быть мерой расстояний, потому что скорость "Двины" была почти мгновенной. Но даже это почт и, помноженное на расстояние до ближайшей Ралактики, оборачивалось ста земными годами...

Вчера во время ужина Ларин сказал:

- Далековато, конечно... Но вы хоть отдаете себе отчет, что лучу света понадобилось бы на этот путь гораздо больше времени?

- Отдаем,- сказал Дронов.- Нас это очень радует. Если оставить в стороне физическую абсурдность такого сравнения.

- Ну, зачем тонкости, Саша? Луч, конечно, сам по себе, мы... то есть вы в данном случае, сами по себе. Важно Другое!-Он поднялся-высокий, важный, плечистый, с густой бородой и добрыми глазами взрослого ребенка, который и сам слегка удивлен, что он гений, но тем не менее знает это и ни от кого скрывать не намерен.- Важно другое, друзья мои! Ну, тут ничего не сделаешь, дальняя дорога имеет свои неприятности, одна из них та, что мы с вами видимся в последний раз - мне это, Саша, поверьте, более грустно сознавать, чем вам, правда? Но я верю, а лучше сказать - знаю, что дорога ваша не окажется напрасной. За это я и поднимаю свой тост!