– Ты что швыряешься? – хмуро спросила Милочка,
– Я?
– Что же я сама в себя комок бросила?
Милочка пнула ногой комок глины, и вдруг там, где он только что лежал, сверкнула полоска металла. Милочка разгребла пыль, осколком камня соскребла глину и увидела блестящую, словно только что изготовленную, стальную плиту.
– Коля, сюда! Сюда! Здесь какие-то буквы! На плите и в самом деле было что-то написано! Буквы, старинной вязки, складывались в слова:
Коль праздным любопытством ты влеком, то не входи и сей плиты не трогай, иди, блаженный муж, своей дорогой, СЧИТАЙ, ЧТО Я С ТОБОЮ НЕЗНАКОМ.
Но если целый мир тебе – загадка, чтоб оный разгадать, путей не ищешь кратких, и свой живот не жаль познанию отдать – ВХОДИ. ДА БУДЕТ НАД ТОБОЮ БЛАГОДАТЬ!
– Наверное, там запрятано что-нибудь вкусненькое, – глотая слюнки, мечтательно сказала Милочка.
– С чего это ты взяла?
– А вот про живот написано. Сам же прочитал.
– Хо-хо! Про какой живот? Это про жизнь написано, ясно? «Не пощади живота своего», ясно? Давай-ка лучше откроем, посмотрим.
– А как же насчет праздного любопытства? Ведь тогда нельзя.
– А у нас не праздное, мы заблудились, нам деваться некуда.
Однако поднять плиту было не так-то просто: она точно вросла в пол.
Помог ржавый прут, толстый, похожий на длинный ломик. Он лежал поблизости. Кое-как просунули его под плиту, камень подставили, навалились на конец прута – плита завизжала на шарнирах и подалась.
По винтовой лестнице, темной и пыльной, подсвечивая себе фонариком, они спустились вниз. Комната, где они очутились, слабо светилась. Они поискали глазами окна – нет окон! Пошарили фонариком по стенам – ни щелочки. У самого люка, который, едва они ступили на лестницу, захлопнулся сам собой, они увидели чуть заметную кнопку, и Милочка – ей было ближе – нажала ее. Стало светлее. Но лампы не появились, а просто стены стали похожи на текучую радугу – по ним струился красный, оранжевый, желтый, голубой, синий, фиолетовый свет, краски смешивались и вновь отделялись одна от другой, стены, казалось, жили, дышали.