Но все так же зеленела сирень на Марсовом поле, и небо белых ночей было таким же необыкновенно светлым, Клара подала документы в университет, на английское отделение филологического факультета, и её приняли без экзаменов (она имела золотой аттестат). Это была такая радость, что ноги сами понесли её к знакомому дому на Кронверкской. Ее тянуло туда, едва она ступила на ленинградскую землю. Но идти было страшно - больше всего она боялась узнать какую-нибудь черную весть. Откладывала, колебалась и вот, наконец, - решилась. Несколько раз с замиранием сердца она прошлась вдоль их подъезда, и в этот момент из парадной вышел Лева. Потрясенная Клара замерла на месте, чувствуя, как загорелись её щеки. Давняя, почти детская любовь вспыхнула с новой силой. Он заметил её и, улыбаясь, двинулся навстречу. Он был в летнем костюме, совершенно взрослый, только улыбка осталась такой же детской и ослепительной.

- Здравствуй, - он взял её за руку. - Ты что тут делаешь? И вообще, ты откуда взялась?

Она видела, что он был искренне рад встрече. Что это было невероятное совпадение, счастливая случайность или судьба? - потом, спустя много лет, она долго терялась в догадках. Клара начала что-то выспрашивать об Ире, говорила какие-то слова, она чувствовала себя совершенно потерянной.

- Иры нет дома, - он подхватил её под руку и потянул к трамвайной остановке, - поедем лучше со мной, мне срочно нужно к дядьке... Дорогой поговорим.

Постепенно она приходила в себя, ведь теперь они были на равных: ему 21 год, ей - 19, она - студентка, и он, по существу студент, только военный. И в красоте они не уступали друг другу. Они были даже похожи чем-то. Позже, после многих прожитых вместе лет, совершенно не знавшие их прежде люди, при встрече будут думать, что они - брат и сестра.

А тогда они сели в трамвай - единственный в то время регулярный транспорт - и говорили, говорили, говорили. Она расспрашивала об общих друзьях, знакомых, он рассказал ей про гибель своего отца, которого и она знала - встречала в их доме несколько раз до войны. Лева говорил об этом с такой болью, что Клара забыла о собственных бедах. Чем она могла помочь его горю, только сердечным участием...