Яновского передернуло.

- А как вы могли такое делать? Ведь вы сами, наверное, не хотели бы, чтобы и с вами поступили так после смерти?

Медикус усмехнулся:

- Пожалуйста. Что я буду тогда? Тлен и смрад.

- Но бессмертная душа... Она страдает...

Собеседник Михала выпил еще чарку водки и вдруг спокойно сказал:

- А вы уверены, что... душа есть?

- Да ну вас, - испугался Яновский, - этак и до костра недолго.

- Ничего, у нас теперь цивилизация, благородный пан. Не жгут, но вешают... Поймите, что даже чувства не свидетельствуют о бессмертии души. Чувств нет, все от тока крови. Бросится она в голову - человек почувствует гнев, бросится еще куда - иной результат. Так что чепуха все! Человек абсолютно такой же скот, как свинья, и отличается от нее лишь способностью разговаривать, слагать стихи да еще тем, что он бывает хуже самой худшей свиньи.

Он отложил в сторону двузубую вилку.

- Вот и осудили меня. А я не могу жить без моей земли, она мне дорога еще одна глупость человеческой натуры. Здесь я в безопасности, здесь другое государство. Перешагну его границы - остается виселица. А здесь меня защитят.

- Знамеровский - сильный человек?

- Человек не может быть сильным. Но он может выставить шестьсот всадников цыганского войска, да еще он лидский шляхтич, у него друзья. Тут рекой льется водка, и все эти пьянчужки за него хоть в огонь. Плюс крестьяне. Так что если кто в этой местности король, то это он... Проклятый богом край безумцев и олухов.

Яновский был согласен с медикусом: мир обезумел именно в тот самый день, когда загоновая шляхта Волчанецкого отняла у него поместье. Поэтому он отодвинул от себя тарелку, налил в кружку пива и удобно уселся в глубоком мягком кресле. Медикус плюхнулся в другое, рядом, и закурил трубку.

- Кстати, как фамилия пана? - спросил разнежившийся Михал. - Я был так непочтителен... Как вас зовут?