- Довольно, - сказал Яновский. - Я шляхтич, мне непристойно слушать такое. Но ведь вы тоже человек. И те, что строили, тоже были людьми...

Оба молчали. Потом, когда молчание стало невыносимо, Михал спросил:

- Лучше расскажите мне, как это мой дядя стал королем цыган белорусской земли.

- Не только белорусской, - уточнил медикус. - И Польши, и Литвы, и даже Украины.

- Как же это произошло?

- Очень просто. - Медикус словно протрезвел: на лице его появилась галантная и слегка язвительная усмешечка. - Приблизительно в тысяча семьсот семьдесят девятом году Знамеровский был обычным мелким лидским шляхтичем. Вы знаете, что теперь шляхтичу стать богатым - это все равно что дождаться справедливости от пана. Но Знамеровскому помог случай... В его деревеньке было не более сорока халуп, а на стайне стояли две кобылы-клячи да дрыгант [вымершая белорусско-польская порода коней; иноходцы белой, реже вороной масти (исключения были редки) в полосы и пятна, как леопарды; храп - розовый] королевский, которого весной рожнами на ноги поднимали. За лето кони немного сытели, и, видимо, это было причиной, что на них позарился какой-то цыганский табор. Коней украли. Тут Якуб проявил настоящую смелость. И неудивительно, потому что иначе ему пришлось бы подыхать с голода, выть на луну. Он взял двух друзей, сел на крестьянских коней и погнался за табором. Догнали ночью. Другой, может, стал бы рассуждать, а они втроем напали на целый табор, и начался бой. Смяли мужчин, отхлестали тех, кто сопротивлялся, забрали всех коней из табора и отлупили всех цыган, которые были там в это время.