Ни красотой, ни бледностью Машка не отличалась. Лицо у нее было скуластое, розовощекое, нос вздернутый. Золотистые всклокоченные волосы были заплетены в две коротенькие, но толстые косички. Одна из них загибалась кренделем над ухом, а другая торчала в сторону параллельно плечу.

– Здравствуй! – сказала она деловито. – Вытирай ноги, а то бабушка никому житья не дает со своим паркетом... Вытер? Туда иди! – Самбо дернула подбородком вправо от себя.

Петя был человеком застенчивым. Властный тон Машки смутил его. Войдя в комнату, он совсем забыл "окинуть проницательным взглядом" обстановку. Он только заметил, что мебель в комнате "модернистая", а паркет сильно блестит.

– Садись! – приказала Самбо.

Петя на что-то сел.

– Ирина не дождалась тебя, – сообщила Маша. – Она с родителями на именины идет.

Самбо замолчала. Она прохаживалась взад-вперед, сунув пальцы в маленькие карманчики на брюках. Молчал и Петя. Он лишь теперь вспомнил, что забыл не только умыться, но и причесаться, и, когда Маша поворачивалась к нему спиной, торопливо приглаживал ладонями бледно-русые вихры.

Но вот хозяйка остановилась перед ним:

– Ирка правду говорит? Это в самом деле у тебя способности такие: всякие тайны расследовать?

– Конечно... смотря какие тайны, – пробормотал Петя.

– О тебе невесть что говорят. Послушаешь – так Шерлок Холмс перед тобой младенчик.

– Это, конечно... гм!.. Преувеличено, конечно.

– В том-то и дело, что преувеличено. Я наших знаю: убьешь муху, а они растрезвонят, что слона убил.

Петю это замечание задело.