Так напугал этим Разлюляй старичков, что они стали глазами водить во все стороны и изгоревшими устами своими начали пошевеливать, а измигул Разлюляй-пустобрех как увидал, что успел им загнать во лбы загвоздку здоровую, - сейчас побежал к королю и говорит:

- Что мне от твоей милости сказано, я все это уже выполнил: старички уже теперь полируются - стали уже губами двигать и скоро шептать начнут, одевайся скорей да иди-ка их слушать, что они высловят, какие премудрости.

Как пришел король да нагнулся к первой плетушечке, так и стало слышно ему, что старик Дубовик и впрямь полируется - об ивовое плетение, как поросенок, всеми боками трется, а сам робко пыхтит и тихо покрехтывает.

Король его и спросил: "Отчего на свете доброе не спорится и не ладится?"

Старик Дубовик прошептал:

- Оттого, что люди не знают: какой час важнее всех. Доброхот нагнулся к другому - к Полевику, и того спросил, а тот шепчет:

- Оттого, что не знают: какой человек нужнее всех. Нагнулся Доброхот и к третьему старичку, а тот ему сказал:

- Оттого, что не знают: какое дело дороже всех.

И так молчальникам трудно это было проговорить с отвычки, что они как только сказали, так и ослабели и больше не полируются, а лежат, едва дышат, на донышках. Ничего от них король больше никак не мог допытаться, доведаться и еще больше рассердился, потому что сказанные ими слова стали ему загадками, которые понимать можно надвое. Король же привык так все брать, чтобы было ему все как на ладонке положено, и оттого ему теперь еще больше досада пришла, и приказал он сделать с старичками точь-в-точь так, как им Разлюляй пригрозил: указал Доброхот, чтоб их не носить ни в лес, ни в болото, а подвесить их в кошелках в большой советной избе под палатями и держать их там, пока они не скажут: "какой самый важный час, кто самый нужный человек, и какое дело дороже всех".