Но смутился король, что если старичков казни предать, тогда ничего от них не доведаешь, а если сдать их честь-честью с рук на руки палачам-молодцам и велеть развести по застеночкам, да на дыбе потрясти, да расспрашивать, то они и одной встряски не выдержат - все рассыплются в прах и разлетятся пылью по потолкам да по стеночкам.

И опять созвал Доброхот на совет всех своих мудрых советчиков и спросил их: отчего перед ним справедливые старцы упрямятся и что ему с ними надо сделать - как их понудить, чтоб они по одному важному слову высловили?

Вельможи отвечают:

- Мы бы знали, что делать, да ты это дело сам испортил.

- А чем я испортил? - вопросил король.

- А испортил ты тем, что понизил высокий сан - стал с простыми людьми вровнях разговаривать: вот они через это теперь и зазналися. Тебе, кроме нас да стрельцов, ни с кем говорить непригоже, - потому что твое дело средь всех людей особливое. Чтоб исправить теперь их как следует, дай их нам - мы от них всю их премудрость доведаем.

Король было совсем согласился отдать старцев боярам, но прослышала опять об этом мамка-полонянка доилица и пришла с клюкой к королю, чтоб его отговаривать.

- Не сердись, - говорит, - ты на бедных пустынников; ведь они одичали и молчат уже много лет. Не хотят они и тебе говорить не по грубости, потому будто дело твое особливое, а они - не прогневайся - опростилися и тебя мнят не выше всех прочих в создании и в особину на тебя не надеются!

- Значит, глупы они, - отвечал король, - в сем вина тебе: ведь они сюда с твоего совета и позваны.

- Нет, не глупы они, а неопытны: лгать стыдятся, а прямить боятся.