Тут же автоматная очередь срезала все пуговицы с парадной "тройки" Гены. Из другого конца казармы прилетел сапог шестьдесят восьмого размера и поставил Аленушке большой синяк под глазом.

Открылась дверь, и на пороге появились Петрусь и солдат на костылях, который нес комплекты обмундирования.

- Шо, ужо познакомились? - улыбнувшись, спросил Петрусь, посмотрев на Аленушку. Потом он выпил литровую баночку самогона, козырнул и вышел.

При более близком знакомстве с однополчанами выяснилось, что солдаты в казарме делятся на две политические партии:

а). Те, кто бьет.

б). Те, кого бьют.

Была еще третья политическая партия, правда, не столь многочисленная:

в). Те, кого убили.

Вновь прибывших записали во вторую партию.

Глава вторая

Первые дни (впрочем, как и все последующие) были тяжелые: в партии было много работы - чистить картошку, продувать макароны, мыть санузлы и выполнять прочие мелкие общественные поручения. Лица вновь прибывших были покрыты синими пятнами и кровоподтеками. У Иванушки на шее красовался след солдатского сапога.

Однажды ночью в казарму маршевым шагом на четвереньках вошел Петрусь, и, громко икнув, приказал одеться и выходить на ночные маневры.

- Ась?! - спросонья закричал Чебурашка.

- Карась! - ответил Петрусь, нанося ему удар по ушам тумбочкой.

Ночные маневры заключались в том, что каждому выдали белый маскхалат и автомат со штык-ножом, или штык-лопатой, штык-вилами, штык-граблями (Чебурашке достался автомат со штык-косой, а Аленушке - со штык-молотилкой).

Потом их выгнали в Подмосковье и заставили убрать картошку так, чтобы враг не засек.

Белые маскхалаты весело ползали по полю в сорок гектар, а Петрусь сидел на ящике со снарядами и курил, кидая окурки в ящик.

Первая картофелина, выкопанная Ржевским, оказалась противотанковой миной, оставленной немцами в сорок втором году. Ему положительно везло на боеприпасы.