По книгам я, конечно, знал, что выходить на медведя с жаканом из двадцати рискованно. Мне так представлялось дома, что главным действующим лицом я не буду и пущу свои пули только, если случится с другими несчастье. Все оказалось по-иному. Я был хозяин одной берлоги, хозяином другой был стендовый стрелок, бухгалтер союза, чех родом. Мне случилось назвать его нечаянно греком, и - да простит он меня так и буду в шутку называть его Грек. Он был такой же новичок на берлоге, как и я, но вооруженный штуцером самого большого калибра. Третий охотник, старый медвежатник, ехал только распорядителем, защитником и учителем. Мы сразу стали называть его Крестным.

- Я бы не вышел на берлогу с двадцаткой, - сказал он, - но мы будем вас защищать, выходите.

Отказаться, - значило прослыть трусом. Конечно, и с жаканом можно при счастьи отлично убить, но... Всякое время имеет свою технику и своего артиста. Будь теперь господствующим орудием борьбы с медведями рогатина и я на высоте искусства с ней обращаться, то это было бы совершенно не страшно: гибнут неискусные; артисты гибнут случайно. Теперь время штуцера с экспрессными ужасно разрушительными пулями, а с жаканом идут кустари; я не в эпохе, я не первый - вот что обидно: ни первый со штуцером, ни последний с рогатиной, середка на половине...

- Нельзя ли, - сказал я - посмотреть охоту на первого, а самому выходить на второго?

_______________

*1 Двадцатка - облегченное ружье 20-го калибра.

*2 Жакан - пуля для стрельбы из дробового ружья.

- Можно, - ответил Крестный, - но, может быть, второго не будет: подшумим - и уйдет. Кто же будет описывать нашу охоту? И потом, какой же это материал, если быть только свидетелем, - вам самому будет обидно.

Я согласился. Крестный предложил Греку отдать мне без жребия первый выстрел на первой берлоге. Превосходный товарищ без колебания ответил согласием.

Мы спали всего два, три часа. Великий дипломат и политик в медвежьих делах, наш Крестный только в самый последний момент, когда все было собрано и уже лошади готовы, приступил к объяснению неясного пункта договора с окладчиком: мы даем или по шестьдесят рублей за берлогу или по девять рублей за пуд с убитого; в случае, если мы упускаем медведя, платим шестьдесят. Но мы несогласны одну берлогу на вес, другую на штуку.