- Хоть на бегемотов, если имеется охотничий билет и лицензия на отстрел. Но вообще, доложу я вам, последнее время пошла нестоящая охота. Дичи мало, зверь измельчал, хоть прямо со скуки стреляй ворон! Это, конечно, не то, что прежде...

- Когда прежде-то?

- Да хотя бы в гражданскую войну. Бывало, заберешься в плавни с ручным пулеметом системы "Максим" и давай сшибать лебедей, - тем, собственно, и кормились.

- Неужели вы участвовали в гражданской войне? - усомнился радостно Целиковский, поскольку Букетов казался скорее чином старичок, чем возрастом старичок.

- Да захватил немного, как раз двадцатый, последний год. Воевал я в армии краснознаменного товарища Жлобы, отделенным в Седьмом запасном полку. Это, доложу я вам, опасная считалась должность, потому что попади я в плен, сразу мне пулю в лоб. У черного барона Врангеля было такое правило: весь командный состав вплоть до отделенных - к стенке, а рядовых в строй. Так у нас рядовой состав и таскался туда-сюда, сегодня за единую и неделимую, завтра за Третий Интернационал. Только в последний месяц перед вторжением в Крым наши красноармейцы в плен мало сдавались, зубами колючую проволоку рвали, а в плен не шли. Это потому, что барон Врангель сильно Красную армию разобидел...

- Чем же он ее разобидел? - с душевным участием спросил Валентин Эрастович, которому очень понравился и рассказ генерала Букетова, и сам генерал Букетов.

- Да тем, что он стал к нам за линию фронта уголовников засылать. У черного барона было по суду только три приговора: смертная казнь, каторжные работы и высылка в Советскую Россию. За военные преступления смертная казнь, за спекуляцию продовольствием - каторжные работы, те строили ветку Джанкой - Юшунь, а обыкновенное ворье барон высылал за линию фронта, в Советскую Россию. Вот за это оскорбление мы на него и озлились.

Целиковский отчего-то почувствовал в Букетове родственную душу и вдруг спросил:

- А скажите, генерал, вам ангелов видеть не доводилось?