Пока из Адмиралтейской части явились запыхавшийся пристав и офицер-спаситель, а также и спасенный утопленник, нервный и энергический генерал Кокошкин вздремнул и освежился. Это было заметно в выражении его лица и в проявлении его душевных способностей.

Кокошкин потребовал всех явившихся в кабинет и вместе с ними пригласил и Свиньина.

- Протокол? - односложно спросил освеженным голосом у пристава Кокошкин.

Тот молча подал ему сложенный лист бумаги и тихо прошептал:

- Должен просить дозволить мне доложить вашему превосходительству несколько слов по секрету...

- Хорошо.

Кокошкин отошел в амбразуру окна, а за ним пристав.

- Что такое?

Послышался неясный шепот пристава и ясные покрякиванья генерала...

- Гм... Да!.. Ну что ж такое?.. Это могло быть... Оли на том стоят, чтобы сухими выскакивать... Ничего больше?

- Ничего-с.

Генерал вышел из амбразуры, присел к столу и начал читать. Он читал протокол про себя, не обнаруживая ни страха, ни сомнений, и затем непосредственно обратился с громким и твердым вопросом к спасенному:

- Как ты, братец, попал в полынью против дворца?

- Виноват, - отвечал спасенный.

- То-то! Был пьян?

- Виноват, пьян не был, а был выпимши.

- Зачем в воду попал?

- Хотел перейти поближе через лед, сбился и попал в воду.

- Значит, в глазах было темно?

- Темно, кругом темно было, ваше превосходительство!

- И ты не мог рассмотреть, кто тебя вытащил?

- Виноват, ничего не рассмотрел. Вот они, кажется. - Он указал на офицера и добавил: - Я не мог рассмотреть, был испужамшись.

- То-то и есть, шляетесь, когда надо спать! Всмотрись же теперь и помни навсегда, кто твой благодетель. Благородный человек жертвовал за тебя своею жизнью!

- Век буду помнить.

- Имя ваше, господин офицер?

Офицер назвал себя по имени.

- Слышишь?

- Слушаю, ваше превосходительство.