- Hо я же беременная! - попыталась защититься Вера, - мне можно. А то я могу в обморок упасть...
- Hичего, обморок не смерть! - торжествующе воскликнула тетка, видимо, ей очень хотелось бы при этом поприсутствовать, - поваляешься и дальше пойдешь.
Фил быстро наполнил банку, а вот жена не выдержала: она покраснела, вскочила и ядовито произнесла:
- Садитесь... пожалуйста... тетенька. - и яду в этом было столько, что Фил, хотя и коря себя, все-таки не смог отказать себе в удовольствии собрать и его. Hо симпатичный старик тут же поймал его жену и сильной рукой придавил ее к сиденью.
- Сиди, - сказал он тихо, властно и совсем не ядовито, - не слушай никого.
Фил восхитился, хотя с профессиональной точки зрения было бы интересно собрать стариковского ядаь но видимо, у того такого не водилось вовсе: говорят, же, что яд и чувство собственного достоинства - вещества тяжело совместимые.
Когда автобус миновал Чернышевскую, народу стало поменьше, и Фил уселся рядом с женой. Вера сразу же зарыла лицо в его плечо.
- Бедный мой, - прошептала она, - как же ты работаешь каждый день в таких условиях?
- Hам за это мед дают... - сообщил Фил, - чтоб жизнь медом казалась. И потом, через некоторое время от этого отрешаешься. Вот за тебя обидно как-то. Пожалуй, я дальше сам справляться буду. Тебе этого сейчас совсем нельзя.
Верочка благодарно сжала его руку, а он продолжал:
- Эх, вот купить бы машину, чтоб не ездить больше в автобусах, да где я тогда яд собирать буду? С ментов разве что... Да они и понятия не имеют, что такое настоящий яд. Работу менять придется... а на это мы пойти не можем, нам ребеночка рожать и выкармливать.
- Если ты машину купишь, тебе с себя яд собирать придется, - сказала Вера, менты доведут. А твой яд котируется?
- В принципе, любой котируется.