Песком больше не посыпают и впредь не будут, а вот промокашки - в ходу. И еще - прессы. Можно, конечно, промокнуть и пальцем, но это если палец пористый. Непористым размажешь. Можно, если бумага никуда не годная и сама вбирает чернила, не промокать вообще, но буквы выходят расползшиеся. За это, конечно, тоже ругают.

Непроливайка старая. Скопившаяся на ее дне пыль, довоенные козявки и мухи, а также гуща предыдущих чернил создали вязкие наслоения. Тина эта никогда не просыхает. Ткнешь пером - и оно выносит неописуемую гадость, причем ординар макания едва заметен, зато на кончике торчат какие-то исчернильненные ворсинки.

Если этими нечистотами пользоваться, написанное ложится густо - даже промокашка всё размазывает, причем, пока писал, обязательно подцепилось какое-нибудь волоконце с плохой тетрадной бумаги.

Так что самописка, о которой сказано, и в самом деле редкость.

Сделана она, когда их называли еще "вечным пером". Именование "авторучка" тоже, конечно, употреблялось, но у нас в основном говорили "самописка".

В карман ее не вставишь - течет. С зажима сползло серебрение, и виднеется подмедненная основа. В зажимный узор чего только не забилось. Сидишь выковыриваешь английской булавкой.

Эбонитовый закрывочный колпачок треснул и стянут медной проволокой. Верх корпуса, куда ввинчивается перьевой конец, обмотан толстыми нитками десятого номера. Он тоже треснутый. Концы ниток связаны выступающим зачернильненным узелком. Тут - кроме пера - главное место протекания, а поскольку треснуто не в одном месте, поверх ниток накручена тонкая медная проволока. Намотка эта туго насаживаемый колпачок распирает. Он потому и треснул.

На пишущий конец, как на воронку непроливайки, тоже налипли засохлости, имеющие внутри себя (поскольку прежние владельцы применяли фиолетовые чернила) размазываемую тину. Владельцам этим, как сейчас тебе, казалось, что как-нибудь попишем. Но ручка оставалась согласна только на чернила положенные, а где они есть, было, как было сказано, не найти.