Решившись открыть глаза и преодолевая страх боли, Тамара Иннокентьевна, насколько смогла, повернула голову и от режущего света, отвесно хлынувшего на нее, слабо вскрикнула. Над ней тотчас наклонился большой, грузный человек с холеным, внушительным лицом и, внимательно всматриваясь, сказал что-то ласковое. Тамара Иннокентьевна не испугалась, невидяще глядя перед собой широко открытыми глазами, она едва пошевелила сухими губами, силясь что-то сказать, и не смогла, она уже твердо знала, что это не бред, а явь.

- Саня, Саня, - прошептала она, готовая снова потерять сознание от затраченных, мучительных сейчас для нее усилий. - Опять бред, боже мой...

- Успокойся, Тамара, я с тобой. Все будет хорошо. Теперь уже скоро утро, а утро всегда облегчает. Ну, правда же, это я, в самом деле я. Выпей немного, вот так... умница... Еще немного, давай помогу.

- Как ты здесь оказался? - больше для того, чтобы хоть что-нибудь сказать, слабо удивилась Тамара Иннокентьевна, сделав с помощью Александра Евгеньевича несколько глотков из чашки.

Грустно и недоверчиво взглянув на нее, Александр Евгеньевич ничего не ответил, в карих глазах, до этого ждущих, встревоженных, со всей силой устремленных на нее, что-то словно захлопнулось и затвердело.

- Хотел вызвать "скорую", не могу дозвониться, очевидно, с телефоном что-то случилось, - сказал Александр Евгеньевич. - А пойти позвонить из автомата боялся. Теперь могу спуститься позвонить.

- Не надо, Саня, спасибо.

- Как же не надо? Очевидно, не тот случай, шутить не приходится.

- Я не больна.

- Не больна? - Александр Евгеньевич пододвинул стул и сел совсем близко. - Ты утверждаешь, что ты не больна?

- Да, утверждаю. Это не болезнь, - вслух подумала Тамара Иннокентьевна. - Совершенно другое, медицина здесь ни при чем.

- Ну, как знаешь. - У Александра Евгеньевича обиженно дрогнули углы рта. - Я хотел сделать лучше.