- Угу! - подтвердил хозяин, засыпая за стойкой.
- Война и для Голландии была тяжелым бременем. Рыбаки опасались уходить далеко в море. Уловы пали. Вместо селедки пошла в ход сардинка. Селедки не было. Па-де-Кале перегородили сетями, чтобы ловить подводные лодки. Рыба не любит новшеств на своем пути, потому она и ушла от здешнего берега.
- Совершенно верно, - пробормотал хозяин, просыпаясь. - Не дать ли вам чего-нибудь покрепче, чем кофе?
Взяли абсент - чуть желтоватый в чистых блестящих стаканах. У старичка на глазах навернулись мутные слезы.
- Вот видите, - сказал он и задумался, рассматривая свою серую ладонь. - Вот видите, к чему это привело - к нищете.
Сети, кроме воды, ничего не приносили. Барки возвращались в порт, как похоронное шествие. Что оставалось делать, как не брать авансы в счет будущих милостей господа бога. И рыбак"
брали, пока Ван-Теден их давал.
- По-разному, - добавил хозяин.
- Да, Петер, по-разному. У кого были сети получше и барка покрепче, тем он давал больше. Жизнь человека зависела от прочности снастей. У мужа Христины сети были старые, пароход порвал их, заблудившись у берега, а барка его была тяжела на ходу. И Ван-Теден почти не давал ему денег вперед. Вы ведь из России, и у вас, говорят, очень страшные зимы. Здесь зима тоже невеселая. Правда, морозов нет, но сырости больше, чем надо. Зимой вы можете весь день вытирать руки полотенцем, и все равно они будут красные и сырые. Дом надо хорошо протапливать. У Христины не было дров, и, конечно, у мужа начался ревматизм, а мальчик схватил воспаление легких. Муж Христины пошел к Ван-Тедену за авансом (как он говорил, за последним авансом!), но Ван-Теден отказал ему.
- Иди в попечительство для бедных, если ты не можешь поймать рыбы даже на флорин в неделю.
- Да, он так сказал, и он был прав, - промолвил хозяин.
- Тогда Христина начала очень ссориться с мужем. Она даже выгоняла его на улицу. Она требовала, чтобы он шел в море, а когда он брел к своей барке, она бежала за ним и возвращала домой: выходить в море было совершенно бесполезно.