Так чешский аристократ с немалым юмором передавал в лицах свою поездку в Болгарию, саркастически описывая нравы и манеры своих туристских коллег. Ленинградец довольно интересно рассказывал о поездке хозяина в Ялту и о том как он потерялся и как хозяин бегал и искал его по всему аэропорту. В отличие от них, наш чемодан не путешествовал и не ездил в отпуск. Но зато он довольно часто выходил на белый свет. В таких случаях, возвращаясь на антресоли он не надолго становился звездой и все прислушивались к его рассказам о внешней жизни и задавали вопросы.

Но видно и хозяева скучали без любимых рассказов и стихов. Вечерами, вместо надоевших телепрограм, типа "нам песня строить и жить помогает", куда как приятнее было завалиться на тахту и почитывать не спеша мандельштамовские распевы или слушать того же Галича. Как бы то ни было, через несколько месяцев чемодан был извлечён из заточения и возвращён домой. Однако по совету осторожного "Геныча" он не был помещён обратно на антресоли а оставлен жить на балконе. Уже была зима и снежные метели намели под балконом высокий сугроб.

- Если прийдут ночью и постучат - объяснял "Геныч" - первым делом надо взглянуть в "дверной глазок". Если незнакомые - не открывать и немедленно выбросить чемодан в сугроб. Потом открывать.

Так выйдя из одиночки, оказался чемодан не в родной антресоли а на холодном и вьюжном балконе. В иные ночи бывало так намерзался, что зуб на зуб не попадал и замки примерзали к телу и переставали открываться. Но всему приходит конец. Наступила весна, снег растаял, пришли белые ночи и нельзя стало хранить чемодан на балконе

Задумались тогда хозяин с хозяйкой и не нашли ничего лучшего как обратиться к Феле. Собственно особого выбора и не было. Феля (полностью Фелиция) была любопытной фигурой. Она выросла где-то в Сибири, в ссыльных местах. Там вступила в партию. Приехав в этот город и начав работать в академическом институте вместе с Диной, она активно занялась общественной работой в кружке агитаторов, в стенгазете и пр.