- Сколько лишних людей есть?

- Человек до тридцати в гостиных, - отвечает француз, - да три кабинета заняты.

- Всех вон!

- Очень хорошо.

- Теперь семь часов, - говорит, посмотрев на часы, дядя, - я в восемь заеду. Будет готово?

- Нет, - отвечает, - в восемь трудно... у многих заказано... а к девяти часам пожалуйте, во всем ресторане ни одного стороннего человека не будет.

- Хорошо.

- А что приготовить?

- Разумеется, эфиопов.

- А еще?

- Оркестр.

- Один?

- Нет, два лучше.

- За Рябыкой послать?

- Разумеется.

- Французских дам?

- Не надо их!

- Погреб?

- Вполне.

- По кухне?

- Карту!

Подали дневное menue. {Меню (франц.).}

Дядя посмотрел и, кажется, ничего не разобрал, а может быть, и не хотел разбирать: пощелкал по бумажке палкою и говорит:

- Вот это все на сто особ.

И с этим свернул карточку и положил в кафтан.

Француз и рад и жмется:

- Я, - говорит, - не могу все подать на сто особ. Здесь есть вещи очень дорогие, которых во всем ресторане всего только на пять-шесть порций.

- А я как же могу моих гостей рассортировывать? Кто что захочет, всякому чтоб было. Понимаешь?

- Понимаю.

- А то, брат, тогда и Рябыка не подействует. Пошел!

Оставили ресторанщика с его лакеями у подъезда и покатили.

Тут я уже совершенно убедился, что попал не на свои рельсы, и попробовал было попроститься, но дядя не слышал. Он был очень озабочен. Едем и только то одного, то другого останавливаем.

- В девять часов к "Яру"! - говорит коротко каждому дядя. А люди, которым он это сказывает, все почтенные такие, старцы, и все снимают шляпы и так же коротко отвечают дяде:

- Твои гости, твои гости, Федосеич.

Таким порядком, не помню, сколько мы остановили, но я думаю, человек двадцать, и как раз пришло девять часов, и мы опять подкатили к "Яру". Слуг целая толпа высыпала навстречу и берут дядю под руки, а сам француз на крыльце салфеткою пыль у него с панталон обил.