- Кто это?

- Чертопханов, не важная птица, - отвечал ему тот на ухо.

Ростислав Адамыч принял надменный вид.

- А вы что за командир? - проговорил он в нос и прищурил глаза. - Вы что за птица, позвольте спросить?

Чертопханов вспыхнул, как порох от искры. Бешенство захватило ему дыханье.

- Дз-дз-дз-дз, - зашипел он, словно удавленный, и вдруг загремел: - Кто я? кто я? Я Пантелей Чертопханов, столбовой дворянин, мой прапращур царю служил, а ты кто?

Ростислав Адамыч побледнел и шагнул назад. Он не ожидал такого отпора.

- Я птица, я, я птица... О, о, о!..

Чертопханов ринулся вперед; Штоппель отскочил в большом волнении, гости бросились навстречу раздраженному помещику.

- Стреляться, стреляться, сейчас стреляться через платок! - кричал рассвирепевший Пантелей, - или проси извинения у меня, да и у него...

- Просите, просите извинения, - бормотали вокруг Штоппеля встревоженные наследники, - он ведь такой сумасшедший, готов зарезать.

- Извините, извините, я не знал, - залепетал Штоппель, - я не знал...

- И у него проси! - возопил неугомонный Пантелей.

- Извините и вы, - прибавил Ростислав Адамыч, обращаясь к Недопюскину, который сам дрожал, как в лихорадке.

Чертопханов успокоился, подошел к Тихону Иванычу, взял его за руку, дерзко глянул кругом и, не встречая ни одного взора, торжественно, среди глубокого молчания, вышел из комнаты вместе с новым владельцем благоприобретенной деревни Бесселендеевки.

С того самого дня они уже более не расставались. (Деревня Бесселендеевка отстояла всего на восемь верст от Бессонова.) Неограниченная благодарность Недопюскина скоро перешла в подобострастное благоговение. Слабый, мягкий и не совсем чистый Тихон склонялся во прах перед безбоязненным и бескорыстным Пантелеем. "Легкое ли дело! - думал он иногда про себя, - с губернатором говорит, прямо в глаза ему смотрит... вот те Христос, - так и смотрит!"